Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: rpg (список заголовков)
03:29 

Мой способ шутить – говорить правду. Нет на свете ничего смешнее. ©Б.Шоу
М.

У девы в белом не нормирован режим:
С утра она спасает чью-то душу,
В обед другую защищать уже бежит,
Забыв про завтрак, про обед и ужин.

У девы в белом очень юное лицо,
Глаза – старухи, видевшей сто жизней.
Чернит ей палец обручальное кольцо;
А муж кто? – страх за грешную отчизну.

Для девы в белом подготовлена тюрьма,
Она идёт, и ей дорога лентой –
Спасительница душ, но без души сама,
Раздав её кусками пациентам.

@темы: Poetry, RPG

22:04 

Пост-ролевое

Мой способ шутить – говорить правду. Нет на свете ничего смешнее. ©Б.Шоу
Вот у кого-то после вролингов проблемы с выходом из образа, а у меня - насморк. Всего лишь последствия лежания на полу возле двери минут этак пятнадцать-двадцать. А ведь в самом процессе возлежания даже холодно не было, я ведь был трупом...
Но тьма поглоти эти последствия! Я уже дюжину платков извёл, вылил в себя два флакона средства от насморка, а моя голова скоро взорвётся от очередного чиха.

@темы: RPG, Будни, Здоровье

18:32 

Мой способ шутить – говорить правду. Нет на свете ничего смешнее. ©Б.Шоу
После того впечатления, которое произвёл на меня Петербург, даже не думал, что ещё когда-нибудь настолько сильно влюблюсь в город почти с первого взгляда. И зря. Киев - это дивное место. У меня содраны в кровь пятки, жутко устали ноги от хождения вверх-вниз, но я в восторге. Моя бы воля - уже завтра снова был бы там.
И да, конечно, люди. Если бы не люди, впечатления не были бы и вполовину такими положительными.
А ведь изначально планировалось просто съездить на игру живого действия впервые за... пять или семь лет, точно уже не помню. К слову, отчёт о прошедшей игре можно увидеть в игровом дневнике.
А ещё я снова забыл закинуть деньжат на счёт, так что посижу пока с простым дизайном, пока не победю лень и не схожу на почту.

@темы: RPG, Будни, Город

02:40 

На правах рекламы

Мой способ шутить – говорить правду. Нет на свете ничего смешнее. ©Б.Шоу
Очень хороший знакомый ГМ собирает партию в стиле старых добрых форумок. Не будет ни дизайна, ни новомодных прибамбасов, даже аватаров не будет. Просто место, где можно играть, партнёры и живая история мира.

"...Игра будет про разное. Про обязательства, которые необходимо выполнить даже когда невозможно взять. Про бесследно исчезнувшего выдающегося мага и неопытных ведьм, на свой страх и риск читающих свои первые заклинания. Про разогнанную гильдию магов и оставшихся без присмотра ее послушников. Про городскую стражу - а какие неприятности в столице имперской провинции обходятся без городской стражи? Про то, что бывает на самом деле, если смешать пришедших из мира иного с живущими в мире человеческом.

Разыскиваются несколько демонов, готовых волею судеб или же собственной волей взяться за облегчение жизни некоторых смертных, вызвавших их себе на службу в некоторых целях, не разглашаемых публично.

Требования к демонам:

1. демоны должны быть человекоподобны
2. демоны должны быть низкоуровневыми - то есть, занимать достаточно низкую ступень в иерархии в того ада, что является их родиной
3. демонов думаю брать общим числом четыре - или около того

Требования к вводным на демонов:

1. вводная должна давать исчерпывающее представление о демоне и его талантах
2. вводная должна минимально описывать тот ад, из которого демон родом
3. вводная должна говорить о том, как ваш демон дошел до жизни такой - то есть, стал демоном по вызову.

Также с удовольствием возьму несколько персонажей в городскую стражу того места, куда демонам по найму предстоит попасть. Если с количеством игроков будет так же хорошо, как и в оригинальной партии, останутся роли на юных травников и охотника за демонами. В список можно еще добавить юную аристократку, желающую познать тайны магии. Вводные частично прегенеренные, частично свободные".

Играться будет здесь: "Цвет Солнца".
Немного информации по тегу color of the sun в ЖЖ гейм-мастера.

@темы: RPG

22:37 

Внезапно!

Мой способ шутить – говорить правду. Нет на свете ничего смешнее. ©Б.Шоу
В общем, да, таки расскажу, что именно занимает мой мозг последний год с небольшим, полностью отвлекая от любой другой писанины. И сказал бы мне кто-то ещё в начале ноября 2010-го, что глобальной увлечённостью станет это - ни в жизнь бы не поверил. А то и покрутил бы пальцем у виска. Иначе как ещё объяснить, что после десяти лет игр в достаточно серьёзные ролевые, обычно исторические и с военно-политическим уклоном, меня вдруг потянет не куда-то, а на... ГПшечку. И потянет настолько, что в итоге ГПшечка превратится в достаточно злую политизированную игру, в которой при сохранении атмосферы сказочного мира никуда не деться от вполне реальных проблем, которым и впрямь обычно куда больше места на историчках. Тем не менее, так оно есть. Более того, оно нереально в кайф.
А вот и оно:



Как написала одна из игроков (стиль автора сохранён):
"Игра злая. Игра политизированная. Игра продавливает чудовищных масштабов интриги и кипятит мозги.
В игре феерическая по степени ответственности административная команда и пиздец на ролях УПСятни. Причем в хорошем смысле пиздец - добрых людей в масках хочется взять и уебать отнюдь не потому, что они пишут плохие игровые посты.
Пытки, аресты, дознанья... (с). Все, как у людей, в общем".
©Militari, она же Sarrah Fawcett.

Эта штука пожирает моё время и все силы, оставляя при этом невообразимое чувство удовлетворения. Однако, увы, как и на любой другой форумке, периодически случаются провисания в ролях. На данный момент "висит" один из самых центральных персонажей, ключевая фигура, можно сказать, а именно действующий Министр Магии Люциус Малфой. Какими путями он из заключённых Азкабана превратился в героя всея Британии - отдельная история. Как бы то ни было, если среди ПЧ есть любители ГПшечки (а они е-есть, знаю я вас!), велком что ли.

@темы: RPG

22:18 

Мой способ шутить – говорить правду. Нет на свете ничего смешнее. ©Б.Шоу
Одно из немногих, посвящённых ролевой игре. Будете смеяться, но - по ГП.


Сегодня утром наше эхо замолчало.
Мы не заметили – мы были на войне.
Война душила нас, рвала, давила, мяла,
Война сжигала нас в магическом огне.

Война комкала детских дневников страницы
И, инквизиторский костёр из них сложив,
Так долго своей правдой тыкала нам в лица,
Что мы признали сами: мир насквозь фальшив.

Война учила нас, что сильных нет и слабых,
Война твердила, что нет женщин и детей.
И мы, поверив в то, что каждый первый – правый,
Бросались сами на подкормку для червей.

Война, война нас воспитала и взрастила;
Проверила, что в наших душах всё мертво –
И, пнув под зад, во взрослый мир нас отпустила.
Живём!!!
...Так вот оно какое - волшебство.

@темы: Poetry, RPG

23:54 

Ролевое

Мой способ шутить – говорить правду. Нет на свете ничего смешнее. ©Б.Шоу
Очень давно не играл. Никакие mmorpg не заменят ощущения того, что ты своими словами создаёшь мир или добавляешь новые штрихи к уже созданному. Давно не играл, давно не играл в интересном мире, давно не играл что-то условно сложное. Вштырило, расплющило, расколбасило, иными словами, словил сильнейший вролинг. Давно забытое ощущение, когда, уже вроде бы уснув, вскакиваешь в половине пятого утра, садишься писать монолог персонажа - и только потом отрубаешься с чувством исполненного долга. Есть в этом что-то... Что-то от создания мира. Почти божественное.
Хорошо. Давненько не было.
(и слишком много слов "давно" в одном абзаце)

@темы: RPG

18:00 

RPG.

Мой способ шутить – говорить правду. Нет на свете ничего смешнее. ©Б.Шоу

@темы: RPG

21:41 

Ролевое злое

Мой способ шутить – говорить правду. Нет на свете ничего смешнее. ©Б.Шоу
00:17 

Мой способ шутить – говорить правду. Нет на свете ничего смешнее. ©Б.Шоу
Карл у Клары украл кораллы, Клара у Карла украла кларнет!

- Что-то ты в этом году поздно, - улыбнулся, поднимая голову от толстой книги, которую я вижу на его коленях год за годом. Наклонится, уткнётся длинным носом в исписанные каллиграфически кривым почерком страницы и строчит что-то часами, замирая на несколько мгновений, чтобы обдумать новую фразу. А теперь вот отвлёкся, обратил на меня внимание. - Я уже и не ждал.
- Я и сама не ждала, - скидываю пальто на свободное кресло, прохожу, вскользь касаясь бедром лежащей на подлокотнике руки, и приседаю на корточки перед камином. Здесь всегда тепло, но не только из-за огня. Сам дом благодаря своему владельцу насквозь пропитан этим теплом, как и запахом травяного чая, кофе и времени. Долгого, долгого времени, такого долгого, что и сбиться со счёта не так-то трудно.

Карл у Клары украл кораллы, Клара у Карла украла кларнет!

- Через четыре часа Рождество, тебе не следует задерживаться, - улыбается и ерошит пятернёй чёрные волосы, которые и без того торчат во все стороны. Пожалуй, это единственное в его облике, что иногда позволяет посмотреть на Карла как на юнца.
Ненадолго. Если не заглядывать в глаза. И вот он уже прищуривает их, наклоняет голову набок; я зеркально повторяю это его движение – и мы смотрим друг на друга, словно глядим в отражающее стекло, когда сложно отличить, кто есть кто. Одновременно улыбаемся чуть шире: всего лишь края губ – мой левый и его правый – скользят немного вверх. Синхронно.
- Я и не буду, - поправляю складку на юбке, заодно выровняв угол наклона головы. – Просто привыкла каждый год перед Сочельником тебя навещать, так что не хотелось делать исключение только из-за того, что в нынешнем декабре чуть больше дел, чем обычно. Кстати, у меня для тебя подарок.
- Неужели? – кажется, искренне удивляется, вон, даже брови вверх скользнули.

Карл у Клары украл кораллы, Клара у Карла украла кларнет!

- Это что? – ох, и много бы дали в какой-нибудь школе актёрского мастерства за ту интонацию, с которой он произносит своё «что».
- Тряпочка для протирания кларнета, - старательно сдерживаю ухмылку, которая так и лезет на лицо, словно свеженький прыщик на нос невесты.
- З-зачем? – Карл задумчиво чешет в затылке, указательным и большим пальцем приподняв перед глазами тёмный лоскут ткани. Обёрточная бумага и бант лежат на коленях, забытые на какое-то время.
- Кларнет протирать, - невозмутимо пожимаю плечами я.
- К-какой ещё кларнет? – неужели его всё-таки проняло? О, это будет моей величайшей победой!
- Тот, который я тебе верну, как только получу назад свои бусы, - улыбаюсь так паскудливо, как только могу. Хоть раз примерить на себя маску настоящей стервы втайне мечтает каждая женщина, даже самая тихая, а я явно не отношусь к паинькам. Так что мне это даётся легко и просто.
Карл минуту смотрит на меня не мигая, таращится своими чёрными глазами, блестящими бусинами, глубокими, как кратеры вулкана. Бусины – кратеры, кратеры – бусины; как, чёрт возьми, приходят в голову эти два сравнения одновременно? Вот так он таращится на меня, потом моргает, роняет тряпочку на колени, хлопает в ладоши и начинает восторженно хохотать.

Карл у Клары украл кораллы, Клара у Карла украла кларнет!

Кофе у него всегда потрясающий. Такого не делают ни в столичных варшавских кафешках, ни в парижских кофейнях, ни где бы то ни было, куда бы я не залетала. Не делают и всё тут. Может быть, если когда-нибудь я найду место, где варят хотя бы вполовину такой же вкусный кофе, то осяду поблизости, пущу корни, прикуплю квартирку и займусь вышиванием крестиком или лепкой глиняных кувшинчиков. Маловероятно.
Уже собираясь уходить ближе к девяти вечера, невольно касаюсь взглядом проклятущей книги в кожаном переплёте, которую он всё ещё держит на коленях – явно не успел сделать какие-то подсчёты и продолжит после моего ухода.
- Ну что ж, пора мне. Кирилл ждёт к полуночи, у него в этом году новый бзик: старается праздновать Рождество как полагается правоверному польскому католику, - беззлобно морщусь и вижу, как на лице Карла тоже возникает улыбка, словно отражение моей в кривом зеркале, только более симпатичная, наверное.
- Спасибо, что залетела, Клара, - шутливо салютует, потом тянется к моей ладони и подносит к губам. В этом он весь: не то джентльмен, не то шут – поди разбери.
Улыбаюсь, встаю и поднимаю остывшее пальто. Набросив на плечи, направляюсь к двери в коридор. Оборачиваюсь на пороге и вижу, что Карл уже полностью поглощён своей книгой. За три часа до Рождества я покидаю этот дом, как делала это все прошлые годы своей жизни – заблаговременно, загодя, заранее. Чтобы каждый день нового года строить догадки и предположения, что же происходит в полночь за дверью в гостиную с камином, а на следующее Рождество так и не спросить.
- Счастливого Рождества, братец, - улыбаюсь, отворачиваюсь и выхожу в ночь.

Карл у Клары украл кораллы, Клара у Карла украла кларнет!

...

@темы: RPG, Сказки?

16:43 

Ролевое-злое.

Мой способ шутить – говорить правду. Нет на свете ничего смешнее. ©Б.Шоу
Чертовски бесит отношение к кроссполу, когда приходится отказываться от интересной и по-настоящему привлекательной партии только потому, что кто-то, видите ли, кросспол не любит. Да был бы создан персонаж без ссылки на профиль - даже не догадались бы! *злится*

@темы: Негатив, RPG

22:16 

Finita la comedia, или Прощание с Венецией.

Мой способ шутить – говорить правду. Нет на свете ничего смешнее. ©Б.Шоу

@темы: Art, RPG

19:27 

RPG. Данте Амадори.

Мой способ шутить – говорить правду. Нет на свете ничего смешнее. ©Б.Шоу
Как начиналась история.



p.s. теперь все ролевые выкладки так делать буду, ибо очень удобно.

@темы: RPG

16:49 

RPG. Иные миры.

Мой способ шутить – говорить правду. Нет на свете ничего смешнее. ©Б.Шоу
Там башни рвутся в небо серебристо-серыми сверкающими шпилями, словно стеклянные цветы, тянущиеся к глотку солнца и ясной голубой глади, поящей их своими сладкими слезами. На вершинах башен драгоценными каменьями выложены узоры столетий; омываемые дождями и целуемые ветрами, они сверкают в лучах восходящего и заходящего солнца, сияют в отражённом свете луны и бросают на мостовые отблески ночных звёзд.

Там улицы, ведущие к дворцу, подобны лабиринтам, чьи стены в рост человека увиты плющами трёх главных оттенков зелёного: того, что подобен огранённому изумруду из короны Императора, того, что схож с глазами дикой кошки, живущей в скальных пещерах у северной окраины города, и того, что напоминает морские воды ранней весною после дождя, когда оно ещё не успело впитать часть небесной синевы. И можно часами идти вдоль этих стен, касаясь прохладных, росистых поутру листьев, не находя нужного поворота, который приведёт к заветной цели.

Там дома горожан разрастаются вокруг Императорских чертогов по расширяющейся спирали, рисуя почти идеально правильную округлую линию, у которой нет начала, а конец ещё не наступил. Утопая в зелени садов и колере множества цветов, растущих в домах знати и купцов, ремесленников и поэтов, докторов и стражников, дворец Императора и сам подобен необыкновенному серебряному цветку на трёхцветном зелёном поле – круглом цветном пятне меж бескрайней мёртвой пустошью и столь же безграничным морским простором.

Там с одной стороны в холодные скалы, безнадежно пытаясь источить их, бьётся водная стихия, роняя на серый камень, лёгший в основу невесомого серебристого Императорского дворца, свои прозрачные солёные капли. В морской пене скрываются сверкающие чешуёй на хвостах русалки, потерявшие все надежды заманить сильных духом жителей небывалого города в свои смертельные объятия, но приплывающие со злорадным смехом полюбоваться на то, как порой море разбивает о скалы тела потерявшихся в шторме торговых кораблей.

Там с другой стороны едва ли не к самым порогам окраинных домов, стараясь победить зелень их садов и яркость красок цветников, подступает пустошь, приносит суховеи и песчаные бури, жар бескрайнего пекла, пересечь которое берутся лишь мастерски подготовленные караваны, герои-одиночки и сущие безумцы. На вечерней заре, когда алые лучи солнца скользят по самым вершинам песочных насыпей, на горизонте вырастают призрачные города и страны, небывалые существа и прекрасные девы, но горе тому, кто примет их за реальность и попытается достичь: кто знает, через сколько лет его истончённый суховеями скелет найдут среди горячих песков.


…Там уже седьмую неделю самой тёплой поры года, доселе всегда бывавшей и наиболее плодородной благодаря приносимым с моря дождям, не выпало и капли влаги. Там стены городских лабиринтов утратили свой изысканный цвет одного из трёх оттенков зелёного, превратившись в просто листья – жёлтые, рыжие и грязно-серые. Там с северных гор всё чаще по ночам спускаются скальные кошки, потерявшие надежду отыскать в пропекшихся насквозь горах хоть какое-то пропитание и пытающиеся найти его в городе, где их яркая зелень глаз и острые когти стали ночным кошмаром. Там драгоценные каменья на шпилях башен дворца Императора потускнели и запылились, едва ли не пойдя трещинами под горячими лучами некогда живительного, а теперь смертельного солнца.

И идёт по улицам города, по шуршанию опавших листьев, по серой горячей пыли простоволосая босая женщина в платье белого шёлка, подола коего не решается коснуться ни одна песчинка. И расступаются пред нею случайные прохожие, смолкают и без того редкие разговоры и ленивая брань небесам за ниспосланный на город жар. И проходит мимо жилых домов, конюшен, богатых усадеб, торговых рядов, мастерских ремесленников, минует дворцовые сады и фонтаны, вступает в тень от высоких тускло-серебристых шпилей дворца Императора, но минует и их, ступая босыми ногами по горячей дороге к северной окраине города.

И там, за чертой, отделяющей владения людей от царства неподвластных им тварей, скальные кошки провожают женщину голодными зелёными глазами, бьют длинными хвостами по исхудавшим нынче бокам, щерят клыкастые морды, впиваются острыми когтями в потрескавшуюся от засухи почву, но не двигаются, пока дева в белом не исчезает в пыльной дали. И женщина продолжает путь уже не по городским улицам, но по голой земле, постепенно вливающейся в скальную породу, неровную и шершавую, как чешуя мифических драконов, давно исчезнувших в небытие. И неспешно поднимается в горы узкой тропой, неразличимой для тех, кто не знает, где искать её начало, и опасной для тех, кто не ходил по ней без должного обучения, длящегося далеко не один день. И останавливается лишь на самом краю опалённой солнцем высокой скалы, выступающей над морем, лениво лижущим далеко внизу быстро просыхающие камни.

Когда спустя несколько часов с моря веет первый за долгие недели прохладный ветер, несущий запах влаги, жители города уже готовы встретить его. Распахнув настежь окна и двери, покинув свои дома, они, не разбирая, где слуга и где господин, идут к садам, окружающим дворец Императора, и смотрят ввысь, где серебристые шпили, коим недолго осталось пылиться, упираются в постепенно темнеющие небеса. И когда море, волнуясь, вырастает высокими пенными гребнями, когда молнии кривыми росчерками прорисовывают иссиня-чёрные тучи, когда первые капли спасительного ливня касаются крыш, мостовых, восторженно поднятых к небу лиц, серебристых шпилей дворца, пушистых дел довольных скалистых кошек, жизнерадостному грому вторит тихая и пронзительная людская молитва. И беснующиеся ветры, надолго забывшие путь в зелёный город, возвращаются, налетают со всех сторон сразу, гоня всё новые и новые тучи, неся всё новые и новые дожди, снова и снова ударяя в барабан грома, наконец-то осеняя верующих своим благословением.

А на самом краю выступающей над бушующем море скалы, омытой слезами неба, под тёмным пологом туч, освещаемая яркими сполохами молний, босая и простоволосая, в прилипшем к телу мокром платье белого шёлка, танцует с двумя полупрозрачными веерами слепая Виенна Р’иинн, Та-кто-говорит-с-Ветром, ловит губами прохладные капли и, подталкиваемая пылким любовником, звонко смеётся в небо, радостно закрыв глаза и открывая ветру такие невинные и порочные свои объятия…

@темы: RPG, Visum et onis

01:11 

Мой способ шутить – говорить правду. Нет на свете ничего смешнее. ©Б.Шоу
Угораздило moi заявиться на участие в форумной литературно-ролевой игре по времени и месту, кои не слишком знакомы, хотя, несомненно, весьма интересны и притягательны. Притягательны в той степени, которая доступна только Востоку во всей его красе, со всеми тайнами и загадками, красотой и, буду честен, ужасами. Не знаю ещё, что выйдет из самой игры, однако, будучи в некой степени дотошным, когда дело касается информации по миру, в который предстоит погружаться, сделал небольшую подборку тематических изображений, в той или иной мере соответствующих тому, что может быть в игре. И теперь наслаждаюсь.
Восток, как известно, дело тонкое. Но какое же красивое...











@темы: Art, RPG

16:34 

RPG. Sibilla Viotti.

Мой способ шутить – говорить правду. Нет на свете ничего смешнее. ©Б.Шоу
Флоренция. 22 октября 2006 года. Клуб Via Lattea. Праздник в честь 245-й годовщины вступления на трон Принца Чезаре.

Никакого конферансье или иного человека, извещающего посетителей о том, что с минуты на минуту начнётся музыкальная программа, на сегодняшний вечер в «Via Lattea» не предполагалось, а потому гостям клуба предстояло догадываться об этом самим. Впрочем, в этом не было ничего сложного. Сперва изменилась музыка. Ненавязчивая мелодия чиллаута с редкими вкраплениями блюза и джаза без вокальных партий плавно, словно река – в море, перетекла в иную музыку. Вернее, то была даже не музыка, скорее некий ритм – мелодичный, но сам собой не представляющий настоящего произведения, способный быть лишь основой для чего-то более цельного и совершенного. Этот ритм растёкся по залу, проникнув в каждый угол и невольно обратив на себя внимание всех присутствующих, напомнив им столь хорошо знакомый звук – стук живого человеческого сердца, то мерно сокращающегося в груди, то начинающего взволнованно трепетать или испуганно рваться наружу… Ритм заменил собой музыку на несколько минут и затопил собой пространство. В зале погас свет, погрузив помещение клуба во мрак, нарушаемый лишь одним лучом прожектора: свет прорисовывал чёткую линию откуда-то сверху к центру невысокой сцены, что располагалась у стены; удачное место и хорошая работа планировщика – от любого столика сцена была видна как на ладони. Чуть рассеянный свет прожектора падал на сцену, подчёркивая тёмный силуэт виолончели, стоящей у невысокого круглого табурета. Сцена пустовала несколько десятков секунд, но за миг до того, как кто-то из гостей заведения уже готов был обменяться приглушёнными нетерпеливыми фразами, в широкий круг света неторопливо вышла женщина.

Она двигалась словно в странном танце и одновременно будто в окружении океанских вод: грациозно, плавно и медленно, как в кинофильме, плёнка которого по неизвестно какой причине начала раскручиваться на скорости, в полтора раза меньше привычной. Небольшой шаг, сперва на носок, потом всей стопой опуститься на прохладное покрытие сцены, - босиком и абсолютно бесшумно, и даже если бы в зале в это мгновение не звучал ритм музыкального сердца, любой из гостей не услышал бы звука шагов. Колени стройных ног прикрывала белая ткань простого платья, удерживающегося на одном плече и чуть соскользнувшего с другого. Ткань мягко струилась по стройной, но без излишней худобы фигуре, облегала округлость груди, рисовала изгиб талии и срывалась вниз, оглаживая линию бедёр. По сравнению с цветом кожи, тронутой лёгким загаром, это простое платье казалось почти ослепительно-белым, контрастируя с чернотой волос, густым водопадом ниспадающих на плечи и спину чуть ниже поясницы. Пряди цвета самой ночи обрамляли аристократически красивое лицо женщины, в котором наравне с европейскими угадывались и восточные черты: прямой нос, мягко очерченная линия губ, матовая кожа, брови вразлёт, тень длинных тёмных ресниц на щеках, чуть подрагивающие веки… Ни следа косметики на и без того ярком и выразительном лице, она была бы здесь такой же лишней, как и электрическое освещение рядом с лунной дорожкой на ночном морском просторе. Женщина двигалась к центру сцены с закрытыми глазами, как будто её вела сама музыка, направляя именно туда, куда было нужно дойти.

Она замерла на миг, остановившись перед табуретом, прежде чем опуститься на сиденье, сведя прикрытые белой тканью колени вместе, опустив правую руку вниз и чуть отведя назад, где она спряталась позади табурета и за складками платья, а пальцами другой руки, самыми кончиками, коснулась подола над самыми коленями. Ритм мелодии чуть дрогнул – словно сердце пропустило один удар. Изящные музыкальные пальцы потянули белую ткань вверх, медленно, сантиметр за сантиметром обнажая кожу, колени скользнули в стороны – и лёгкая ткань водопадом упала меж ними. Первый за всё это время резкий жест, подобный броску хищной кошки, - левая рука, отпустив подол, перехватила гриф стоящей рядом виолончели и рывком притянула к себе. Длинные ноги, прикрытые белой тканью чуть выше колен, всё так же медленно, как и почти все предыдущие движения, обняли отполированные изгибы виолончели, этой скульптуры женского тела в облике музыкального инструмента, пальцы левой руки пробежали по грифу вверх, а правая ладонь, только что прятавшаяся за спиной, в плавном движении скользнула вперёд, изящно придерживая смычок. Смычок лёг на струны. Колени стройных ног сжали округлые изгибы виолончели. Женщина замерла и, казалось, прекратила дышать, лишь тень от длинных ресниц, всё ещё скрывающих глаза, трепетала на коже. Ритм сбился, сорвался с приглушённым хрипом в бездонную пропасть, но тут же родился вновь, и на сей раз он звучал в унисон со стуком сердца в груди виолончелистки; тем, кто смотрел на неё сейчас из темноты зала, это было слышно отчётливо.

Рука, придерживающая смычок, дрогнула и сотворила первый аккорд. Резкий взлёт ресниц – и женщина открыла глаза, устремив свой взгляд не то в пространство, не то одновременно в глаза каждого из сидящих в тёмном зале; чёрные настолько, что невозможно отличить зрачок от радужки, они блеснули неким внутренним светом, сопровождающим новорождённую музыку. Об игре маэстро нередко говорят, что инструмент в его руках поёт и плачет, стенает и едва слышно шепчет на ухо, смеётся и исходится в крике… Виолончель под умелыми руками женщины не просто рождала звуки музыки, но жила своей жизнью и творила жизнь новую; эта жизнь срывалась со струн, скользила со сцены в тёмный зал, прокрадывалась к столу каждого из гостей, осторожно поднималась по складкам брюк и юбок, обнимала за плечи и ненавязчиво, но неудержимо манила вслед за собой. Женщина не играла знакомые всем произведения мастеров классики и не пыталась преподнести популярные ритмы в новом звучании. Музыка, начинающая своё существование под её изящными сильными руками, была чем-то новым, доселе не существовавшим в этом времени и пространстве, - не импровизация, но творение мира, чистая магия в звуке, как ни странно могло показаться это сравнение по отношению к всего лишь смертной женщине с отполированным куском дерева в руках…

Музыка воспламеняющей страсти сменялась мелодией тихой печали, после которой приходил черёд гимна свободе, оде искренности или воспеванию порока, музыка говорила обо всём на свете, находила в глубине души каждого слушателя некие струны, виртуозно выбирала среди них несколько самых туго натянутых и осторожно касалась их кончиками пальцев – и внутри того, чьи струны были задеты, рождалась, вторя виолончели, своя собственная мелодия. Кто-то видел в этой музыке самое совершенство, суть красоты как она есть, воплощение всего прекрасного, что только могло родиться на этой земле. Другой слышал призывы к неким свершениям, решительным действиям, широким шагам вперёд, только вперёд, никак не назад. Третий ощущал, как в глубине души рождается еле удерживаемое желание, и он бросал быстрый взор на сидящую рядом женщину, нервно облизнув губы. Четвёртый улавливал в этой мелодии отголоски дальних далей, зовущих, манящих, призывающих ступить на бесконечную дорогу, ведущую во все стороны света. Музыка находила те или иные струны в душе каждого, кем бы он ни был. И перед чьими-то глазами всплывали образы далёкого прошлого, уже давно покрытого пылью времени и туманом новых впечатлений, осколки той памяти, которую он тщательно таил от посторонних взоров, а порой даже от самого себя…

Музыка не замирала ни на единое мгновение, одна мелодия перетекала в другую, женщина не останавливала движения руки, держащей смычок – то грациозное парение, подобно крылу бабочки или падающему с ветви осеннему листу, то быстрый выпад, сродни смертельному уколу в поединке на шпагах. Музыка, плавные или резкие движения, напряжённость ног, сжимающих округлые бока виолончели, соскользнувший чуть ниже по плечу один рукав простого ослепительно-белого платья, красивое лицо непроницаемой статуи – и пристальный взгляд чёрных, как сама тьма, глаз, устремлённых в душу всех и каждого сразу.

Музыка смолкла так же неожиданно, как и родилась. Оборвалась посреди аккорда, словно прерванная в самом расцвете жизнь, которую отобрали без спроса. Мелодия-основа исчезла на миг раньше музыки, и только сердце продолжало стучать в груди женщины, отбивая ритм смолкшей музыки. Женщина встала, позволив ткани платья соскользнуть вниз и прикрыть колени. Коротким жестом вернула на прежнее место виолончель. Без единого звука возложила смычок на табурет. Развернулась, качнув густой волной смоляных прядей, и так же неторопливо, ступая босой ногой сперва на носок, ушла со сцены. Прожектор погас, в клубе зажгли уже привычные неяркие лампы. И только в этот момент сидящие в зале гости очнулись от почти магической зачарованности мелодией, вспомнив о том, что после выступления стоит поаплодировать. Казалось, с того мгновения, как виолончелистка вышла на сцену, прошло всего несколько минут, но те несколько человек, перед которыми до начала выступления стояла чашка обжигающе горячего кофе, от коего к потолку неспешно поднималась тонкая призрачная дымка, вдруг заметили, что к моменту исчезновения женщины со сцены напиток уже почти совсем остыл.

Вновь полившийся из скрытых от глаз колонок тихий чиллаут показался на удивление чужеродным. Кто-то из работников клуба с величайшей осторожностью унёс со сцены инструмент, и через несколько минут уже ничто не напоминало присутствующим о недавно рождавшейся здесь магии музыки. Только внутри каждого до сих пор трепетали виртуозно задетые струны.

…Спустя полчаса откуда-то из служебных помещений к стойке бара прошла высокая женщина, ступая с грацией танцовщицы, потомственной дворянки или хищницы, почти так же бесшумно, как и некоторое время назад, когда она двигалась по сцене. Узкая юбка цвета тёмного бургундского вина прикрывала колени, такого же цвета приталенный пиджак с рукавами до локтя был расстёгнут, чёрная блузка с низким декольте в виде зауженного треугольника позволяла увидеть неяркий блеск серебряной цепочки, на которой удерживался небольшой изысканный крестик. Чёрные туфли на каблуке, кружевные перчатки высотой до запястий в тон туфлям, небольшая сумочка-конверт того же цвета. Густая смоль волос была собрана чуть ниже затылка, с трудом соглашаясь удержаться от стремления упасть на спину; от плена была свободна лишь одна короткая прядь, которая волнистой струйкой падала на лицо. Присев на край высокого стула, женщина положила сумочку на столешницу барной стойки, с вежливой улыбкой попросила бармена подать ей чашку кофе по-бедуински и, скользнув беглым взглядом тёмно-вишнёвых глаз по сидящим в зале, обратила всё своё внимание на ароматный напиток в фарфоровом сосуде.








Просто соскучился по ней...

@темы: RPG

03:10 

RPG. Marcus Lass.

Мой способ шутить – говорить правду. Нет на свете ничего смешнее. ©Б.Шоу

@темы: RPG

16:22 

Мой способ шутить – говорить правду. Нет на свете ничего смешнее. ©Б.Шоу
С днём рождения, мой любимый спящий город...

@темы: RPG

19:11 

RPG. Sibilla.

Мой способ шутить – говорить правду. Нет на свете ничего смешнее. ©Б.Шоу
Твоё время подобно воде, стремительному горному потоку, несущемуся с вершин к подножию с невообразимой скоростью, сметающему всё на своём пути, слишком быстрому, чтобы можно было удержаться на плаву. Это они, люди-рыбы, рождённые и живущие в воде, могут существовать в её потоке, не боясь однажды оказаться не в силах побороть течение: они движутся вперёд, вода подталкивает их, несёт сквозь дни, месяцы и годы, и людям остаётся лишь найти свою струю среди множества других. Тебе веками всё сложнее бороться с потоком. Однажды, быть может, он собьёт тебя с ног, повлечёт за собой, разбив об острые подводные камни, утянет в бездонную пучину времени, где есть место только безумию. Когда-нибудь, быть может, так и случится.

А пока иди, борись с горным потоком, со временем, утекающим сквозь твои пальцы, как вода. Иди, шаг за шагом, чувствуя, как под твоими ступнями обращаются в пыль эти "вечные" города, каждому из которых предначертано однажды воссиять, а после - упасть прахом, чтобы устлать тебе дорогу грязными мягкими лепестками смерти, той самой, к которой однажды стремительный поток по имени время приносит всех. Почти всех - кроме избранных и изгоев жизни. Иди, ощущая, как под босыми ногами твоими обращаются в ничто могилы императоров и пророков, шутов и величайших мудрецов, ведьм и неописуемых красавиц - некогда прославленных, а после забытых и канувших в небытие. Иди, зная, что каждый новый твой шаг оставляет позади десятилетия и века, чтобы привести к новым, слишком отличным от предыдущих; вода чересчур быстро меняет направление и цвет, чтобы ты смогла сделать нечто большее, нежели притвориться одной из миллиардов разноцветных рыбок-людей.

Иди, обласканная взглядами тысяч и тысяч, желаемая чаще, чем сама мечта, проклинаемая на сотни разных голосов. От проклятой до богини всего несколько шагов, отражённых в жаждущих глазах людей и таких же идущих вне потока, прозвучавших забытой виртузной мелодией виолончели или скрипки, излившихся жизнетворной алой жидкостью с привкусом меди, сверкнувших на острие вкусившего чужой не-жизни клинка, воплотившихся в грациозном движении танцевального па, - от проклятой до богини всего несколько шагов. Но ещё меньше в обратном направлении. От богини до проклятой лишь краткий вздох, в котором, в сущности, нет нужды, судорожный удар сердца, коему вовсе не обязательно биться в груди, тепло шелковой кожи, способной быть холоднее льда и бледнее самой смерти, - столь короток путь от богини до проклятой.

Так иди же, шаг за шагом преодолевая время, иди, продолжая ощущать под ногами прах давно забытого прошлого. Иди, богиня. Иди, проклятая. Иди.
Босиком по пеплу.

@темы: RPG

17:20 

RPG. Тобиас III Почтенный

Мой способ шутить – говорить правду. Нет на свете ничего смешнее. ©Б.Шоу
- Не слишком ли горячо, Почтенный? – в глазах молоденькой служанки без труда можно было прочесть искреннее волнение: она впервые принимала участие в церемонии вечернего омовения, Тобиас был уверен в этом. Он помнил в лицо всех девушек, в чьи обязанности входило помочь ему принять ванну перед тем, как он возляжет на Императорское ложе. А если и не всех, то самых миловидных уж точно.

- Всё прекрасно, - с царственной улыбкой Тобиас успокоил девушку, и она поспешила подлить ещё немного ароматной горячей воды из церемониального кувшина, прежде чем отойти в сторону, чтобы потом бесшумно проскользнуть в соседнее помещение, а уж оттуда чуть позже вернуться со вновь наполненным сосудом – наполненным доверху, но так, чтобы ни одна капля драгоценной благоуханной жидкости не пролилась на пол. Иначе неловкой служанке грозила смерть. На памяти Тобиаса такое случилось лишь единожды – к счастью, - и он сам был бы рад отменить чрезмерно жестокий обычай, но… Что поделать – многовековая традиция.

Почтенный откинул голову, уложив её на специально устроенную небольшую подушку, расслабился и прикрыл веки, с удовольствием вдыхая нежный аромат… сегодня, кажется, хвои. Сосновой. А вчера был кедр, позавчера – ветивер, два дня назад – морская соль. В чередовании ароматов не прослеживалось никакого порядка, это всегда должно было оставаться непредсказуемым элементом, чтобы не огорчить Императора. Тобиас неплохо научился определять запах уже в первые мгновения, как, пройдя по устланной нежнейшим шёлком дорожке, оказывался в комнате перед опочивальней.

Ему нравилась эта традиция ритуального омовения. Тобиас всегда считал, что в ней есть нечто глубоко символическое: это очищение от дневной суеты, избавление от пыли и дурного настроения; в воде – как в объятиях небес. В общем-то, ему и своё положение всегда более чем нравилось. А кому может не быть в радость, когда выполняются все прихоти, лишь бы только не вызвать у Почтенного нервное расстройство и чрезмерное потоотделение, а едва ли не любая хорошенькая девушка мечтает оказаться на месте той служанки, что поливала ему спину, или, что и вовсе предел мечтаний множества женщин, проснуться с ним в одной постели и благодарной улыбкой проводить, когда он отправится на очередной ритуал вечернего омовения?

Однажды Тобиас выберет себе достойную пару и женится. Непременно по любви, никакие договорённости или выгоды для него не имеют значения, да и любой из обитателей Императорского дворца первым бросит камень в того безумца, который посмеет заикнуться о том, что Почтенный не имеет права жениться… да хоть на пастушке или дочери трубочиста. Главное – искреннее чувство, оно придаёт человеку волю к жизни, оптимизм и долгие-долгие годы здоровья. Научный факт – Тобиас когда-то читал об этом.

Его отец, Ирден VII, до конца жизни души не чаял в своей жене, Тобиас ещё в детстве не мог смотреть на родителей без улыбки. Его дед тоже был счастлив в браке, и прадед, и прапрадед, и все мужчины его рода, такого же древнего, как дворец, в котором они проводили почти все свои дни. Нет, это никогда не казалось Тобиасу скучным, тем более, что иногда Император выезжал на охоту, изредка вёл войны или мог попросту отправиться в гости к соседу, а ведь ритуал вечернего омовения никто не отменял, так что Почтенный никогда не был лишён возможности расслабиться в ароматной воде и несколько минут чувствовать себя почти Богом.

- Почтенный, прикажете пройти в опочивальню? – раздался тихий голосок одной из служанок, и Тобиас понял, что девушка права: вода уже начала остывать, а он сам едва не уснул. Нынче вечером Почтенный был немного утомлён, не выспался благодаря стараниям… ах да, как раз вон той служанки, которая в компании ещё одно девушки распахнула двери в Императорские покои и тут же вернулась, чтобы усыпать дорогу от ванной до постели свежими лепестками белых и чайных роз.

Тобиас даже не ответил, просто поднялся из воды, тут же ощутив на своём теле мягкость полотенец, которыми две девушки начали протирать влажную кожу. Почтенный дождался, пока они закончат, после чего ступил на шёлковую подстилку, чтобы девушки могли вытереть и ноги тоже, и лишь когда на его теле не осталось и капли воды, направился по усыпанному лепестками полу в спальню. Перед самым входом новенькая служанка помогла ему облачиться в ночную сорочку и следом за ним вошла в комнату.

За спиной Тобиаса раздался восторженный вздох девушки, впервые воочию увидевшей Императорскую опочивальню, а сам Почтенный только бегло улыбнулся: ему-то это было ничуть не менее привычно, чем ритуал омовения. Спальня и впрямь могла поразить воображение любого своим великолепием, но Тобиас даже не огляделся по сторонам – видел и не раз, - а сразу отправился к ложу. Он остановился возле него и терпеливо дождался, пока впечатлительная служанка, опомнившись, быстро подбежит к постели, чтобы откинуть одеяло. В комнате, несмотря на камин, было довольно прохладно: зима в этом году выдалась суровая, и даже горячее пламя не могло помешать ветру выстуживать под утро комнаты сложенного из камня дворца.

Почтенный с удовольствием залез под одеяло, предварительно позволив девушке убрать с его ступней несколько налипших лепестков, и с усталым вздохом растянулся на постели, такой удобной, что можно было уснуть в мгновение ока. Но как раз этого делать не следовало. Тобиас лишь закрыл глаза и поплотнее закутался в одеяло, чтобы оно как можно больше впитало тепло его тела, и потом не охлаждалось до самого утра. Почтенный слышал, как служанки тихо, чтобы не побеспокоить его, сметают с пола лепестки, как на специальной тележке увозят прочь его недавнее пристанище с горячей ароматной водой, как после этого почти все покидают покои Императора, и остаются лишь две девушки да старый слуга, не отправленный на заслуженный покой лишь потому, что его глубокий баритон нравился Императору куда больше голосов молодых претендентов на должность главного Императорского объявителя.

Всё это было привычным, знакомым и совершенно не отвлекало от дремоты. Тобиас и впрямь едва не уснул, как вдруг раздался стук распахнувшейся настежь двери, послышался шорох юбок присевших в реверансе служанок, а старый слуга исполнил свою главную и единственную обязанность, объявив громогласно:

- Его Величество Император!

Тобиас дождался, пока твёрдые шаги не доберутся до порога спальни, и в тот самый момент, когда Император ступил в свою опочивальню, он бесшумно выскользнул из-под одеяла. Император ещё не успел возлечь в тёплую постель, а Тобиас уже скрылся за небольшой дверкой в углу комнаты.

Он шёл по коридору, держа голову высоко поднятой, улыбаясь и прикидывая в уме, осмелится ли новенькая служанка пробраться в его кровать уже сегодня или ей потребуется ещё несколько ночей, чтобы набраться смелости. Он был абсолютно доволен собой и своей жизнью, считая себя одним из самых счастливых людей на свете. Ведь он – Тобиас III, Тобиас Почтенный. Тобиас, потомственная грелка Императора!

@темы: RPG

Ты помнишь, брат мой Авель?

главная